• ИГРОВОЕ ВРЕМЯ • СЕНТЯБРЬ 1527 ГОДА •

В Орвене дожидаются прибытия аэнорской принцессы, которая после заключения мира с северянами должна выйти замуж за юного короля. думая, что король будет слишком занят хлопотами с красавицей-женой, регент тем самым надеется хоть немного удержать свою власть. Аэнорцы, тем временем, не рады заключению мира и тому, что Орвену отдали плодородные земли, завоеванные в ходе четырехлетней войны. Фрисландские острова также недовольны властью регента - тот обложил островитян непомерными налогами. А в Мессалонии, тем временем, зреет новое восстание против хана - кровавое и жестокое...
JEANNEDILSAHEMELINE



Правила+FAQСюжетВнешности
Хотим видетьНужные роли

DREAMS OF CROWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DREAMS OF CROWN » Kingdoms » Сталь, снег и пляски у костра [Аэнор]


Сталь, снег и пляски у костра [Аэнор]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://sh.uploads.ru/5XkSp.jpg
Внимание! Вмешательство ГМ возможно в любой момент.

22 июня 1527 года, Ильборг // Ивар Тордассон, Тора, Ингвар Сигурдссон, Хильд Аскольддотир, Асвейг Ульвдоттир, Лив Эйриксдоттир,  Мьёлль Торгейрдоттир и НПС
Святая ночь летнего равноденствия в этот раз ознаменовалась не самым обычным тингом. Война закончена недавно, не успели улечься эмоции после позорного мира. Так или иначе, тинг проходит в Ильборге каждый год и только здесь возможно заключение официальных сделок, договоров. Здесь происходят самые интересные знакомства, день проведения тинга священен и никто не в праве поднять на другого оружие или же навредить как-то, кроме острого слова.
Близится вечер, большой ритуал, жертва богам. Конунг угощает всех гостей, а гости сами приходят с разносолами к общему длинному столу, практически каждый несет еще и требу богам, чтобы попросить их о чем-то, нет времени лучше. Все дела закончены днем, впереди остался пир и праздник Семерых.
Описание локации: перед самым большим в Аэноре капищем огромная площадка, где вытянулись в ряд множество столов для ярлов, их жен и бондов. Люди спокойно могут пройти на капище, помолиться кому-то из богов, оставить требу, передать просьбу через жреца. Столы пока еще пустуют, пока не пришел конунг.
Правила игры: первый круг не имеет четкой очередности, но как только Вы отписали первый пост, Вы запоминаете того, за кем отписывались и можете написать вперед него только в случае пропуска хода. Ход считается пропущенным, если пост не написан в срок более пяти дней (срок рассчитывается от поста предыдущего игрока). В экстренных ситуациях, требующих Вашей незамедлительной реакции, допускается "перескакивать" через очередь. Чем больше Вы взаимодействуете с другими игроками, тем меньше у Вас шанса попасть под внимание ГМ.
Заявить о своем участии может любой желающий в соответствующей теме.

+1

2

Он приходит в город своего отца — не брата — считай что безоружным и почти налегке. Тяжёлое колесо войны приостановилось, сегодня нет нужды таскать железо с собой и на себе — и шаг непривычно лёгок. Колесо встало, потому что чья-то рука преградила его бег, бросив булыжник под обод. Ненадёжная преграда на крутом склоне судьбы, когда горечь и гнев гудят между спицами. Гудят темно и тревожно.

Но нынче самый светлый день в году, когда лето стоит в зените и зной звенит жизнью. Земля впитала столь много солнечного света, что тот забродил и вызрел, как бродит ячменный солод. И наверху не небо вовсе, а щит Трора — ярко-синий, как море в свои ласковые дни. В такие дни по земле бродят боги и хочется дышать глубоко, потому что веришь: не будет ни конца, ни того, что наступает после.
Ярое сияние светила смягчается. Солнце, властелин всего, памятуя о непоколебимом своём праве силы, довольно и милостиво прикрывает глаза, спускаясь к горизонту, как на высокий престол. Его лучи — нестерпимый блеск золотых гривн — наливаются лаской, рыжью спелой пшеницы, теплом топлёного масла. Тени делаются гуще и смелее гуляют вокруг укрытий. Они ждут. И будут ждать.
Покуда солнце взирает на пир во славу свою, неспешно хмелея, тени станут затевать пляску. Тени станут шептать, станут баюкать царственного властелина всех дней, а когда тот задремлет... Вот тогда и начнётся настоящее волшебство.

Северяне покупали, продавали и выменивали весь день. Северяне сменили кожу и сталь на нарядные одежды — и на место ударов пришли речи. Осы спрятали жала и принялись наполнять соты мёдом. Ивар всегда любил такие дни — и сейчас не чувствует привкуса пепла от недавних похоронных костров.
Он весь день щеголял расшитой шёлком красной туникой, пускал солнечные зайчики в глаза девицам и как будто бы не особенно стремился что-то заиметь или сбыть. Ивар привык вести дела едва ли не в шутку — не жену же приглядывает, а бочку медовухи торгует. Жену бы тоже приглядеть стоило, но на то у младшего из братьев Тордассонов есть свои мысли.
А сегодня ему интереснее говорить и слушать. За слова не платят серебром, зато ценятся они на вес золота. К вечеру от слов загудела голова, как будто и правда осы гнездо смастерили. И для того, чтобы успокоить громкий улей, Ивар выбрал странное место.

Он останавливается у идола Хеллы и почтительно склоняет голову. Ивар никогда и ничего не просит у богов для себя: ни совета, ни удачи, ни помощи. Сделать жизнь — его дело, дело богов — помогать тем, кто не может.
Слева от идола — горшок с холодным пеплом, с каждого костра по горсти и горсть горькой клюквы поверху. Справа — горшок молодого мёда с бережно засушенной розой в самом сердце. Он пришёл не просить и не молиться — нечего досаждать богам. Он пришёл потолковать. Кто ещё сможет пересказать отцу и брату байки из мира живых? Да и ей между всеми этими «дай и помоги» будет интересно послушать.
Ивар уверен: удача — это когда тебя любит смерть. А значит, Хелла действительно рада его видеть. Не лично, конечно. До этого обождём.

Отредактировано Ivar Tordasson (2018-08-11 21:56:52)

+7

3

Кровь лилась по сильным рукам, что крепко держали ритуальный нож. Строгий лик бога проявлялся в тонких алых струйках, стекающих в каменную жертвенную чашу. Здесь пахло кострами и резкой мятой, что пучками уложена рядом с идолом Иггстада. Мужчина склонил голову, прикрыв глаза, опускал пальцы в теплую кровь, чувствуя еще живую пульсацию в густой жидкости. Руки его не слушаются, ведомые силой с Небесных Чертогов, как и всегда, он слышал только богов да редкий звук бубна в отдалении. Ни единого людского голоса не мешало ему сейчас, каждый был на капище наедине с собой.
День равноденствия был особым, когда истончаются границы миров и голоса богов, ласковые и грозные, строгие и веселые, прорывались через завесу к каждому из аэнорцев, к каждому, кто не поддался новой религии, кто не отринул старых богов. Жрецы готовились к большому жертвоприношению, а до того времени можно было и наедине поговорить. Он не скупился сегодня на требу, да и в принципе никогда не был жаден, когда речь шла о богах. Молодой козлик будет славной жертвой Иггстаду, воинственный бог наверняка должен его услышать.
Мыслей недобрых был полон ярл Ингвар Сигурдссон, сегодня ему серьезную обиду нанес Эйрик Олафссон, Дюжиной Жен именующийся. Помнил все это время мужчина о прекрасной Лив, что согрела ему сердце, и не смел он все это время мешать ее воздушный образ с грязью похоти, не прикоснулся ни к одной рабыне, ни к другой деве, что хвостом крутили перед его носом. И лишь последние стычки на границе успокоились, Ингвар смог спокойно выдохнуть, да дать своим людям спокойно отпраздновать летний тинг наравне со всеми остальными. И только тогда он посмел подойти к отцу своей возлюбленной, попросить руки ее. Но были на ее счет планы у Эйрика, отказал он Ингвару, не посмотрел ни на то, что он молодой ярл, ни на боевые заслуги его, когда отмечен он был самим Иггстадом. Жених у нее есть, говорил Дюжина Жен, улыбаясь дерзкому воздыхателю своей дочери. Он думал, что она его отправит восвояси, как и остальных. Не так это было, помнил он о своем обещании взять ее в жены тогда, на зимнем тинге, не мог забыть. Но могла ли она забыть об этом?
Ворон решил, что вырвет из любых лап свою светлоокую Лив, с кем бы не пришлось ему столкнуться в бою. Оттого и просил он помощи у Иггстада, что видел в людях силу и мог даровать ее воину могучему. Не зря же он бился, словно сильный лесной зверь, ни разу не даровав врагам пощады.

Кафтан его, крашеный дорогим индиго и отделанный умелыми шелковыми разговорами, принял на себя пару багровых капель, но Ингвар не посмотрел на испорченную ткань. Он чувствовал, что Бог-Воитель откликнулся ему, улыбаясь кривой улыбкой, с радостью принимая жертву его из широких ладоней воина.
Наконец, чувствуя затихающий шепот, Ингвар открывает глаза. Он улыбается, как Иггстад в его мыслях. Он уверен в своей победе, просто так боги не разбрасываются обещаниями. Поднимается на ноги, краем глаза видя знакомую фигуру рядом с Хеллой. На мгновение ему показалось, что девичьи ладони коснулись лба Ивара Тордассона, взъерошив непослушные волосы. Ингвар хмыкнул в бороду, сегодня не только ему улыбнулось божественное благословение. В конце концов, не Харальда же защищать после его трусости?
Ингвар не смеет тревожить беседу друга с богиней, это ничем хорошим не закончилось бы. Идет в сторону, переступая видимую черту святой земли, снова погружаясь в веселые звуки пирующих людей, что теперь свободно могут веселиться, не оглядываясь на несделанные дела, все это было днем. А сейчас же солнце разливало алый закат по земле, окрашивая северную летнюю землю в цвет требы богам. Все это было так завораживающе, что Ингвар на секунду засмотрелся и только потом услышал шаги за спиной, зная, что это был Ивар.
- Что, брат, Хелла улыбнулась тебе сегодня? - улыбался он открыто другу, которого после пережитого на войне, плечом к плечу, мог именовать и братом кровным, сколько уж крови пролили они, прикрывая друг друга? Ворон словно довольный кот, что объелся сметаны, лениво обводит взглядом присутствующих и тут он внезапно ловит до боли знакомую светлую копну волос, украшенную цветами. Глаза его расширяются, будто он духа увидал. И, не веря своим глазам, снова пытается углядеть свое мерцающее светом видение. Но нет, видимо, желаемое он выдал за действительное. И это было бы слишком, чтобы встреча с ней снова произошла на тинге. Да и что он ей скажет? Что не смог исполнить обещание? Чушь какая, лучше бы ему показалось. Хотя и сердце отчаянно ныло, пытаясь надеждой баловать мужчину, он все же хотел снова посмотреть в ее глаза, взять ее руку в свою. Боги, ведет себя как влюбленный юнец, не прошедший хольмаганг. Совсем с ума свела его Лив Эйриксдоттир, этот день итак ей был полностью посвящен, нужно было бы подумать о будущих решениях и богах, что смотрели на них всех. Негоже гнаться за духом бесплотным, пытаясь поймать его ладонью.

+5

4

В Ильборге жизнь была иная, сам воздух отличался столь разительно, что по первости девушка училась дышать, наполняя легкие обжигающим, колющим нутро, духом свободы. Никто больше не решал за нее, не приказывал, ей позволили жить своим умом, пусть того ума лишь кроха. Асвейг поселилась в столице почти год назад, старалась привыкнуть, изучить бесчисленные улицы-артерии, бегущие тонкими нитями по всему городу. Знакомилась с людьми, которые сменяли друг друга столь часто, что и запомнить сложно, казалось, что никто её не воспринимал всерьез, все ждали большого провала, не верили, что в ней найдутся силы жить без отца. Асвейг от этих недоверчивых взглядов становилась лишь уверенней, она принимала брошенный ей вызов и отчаянно стремилась стать частью чего-то большего, древнего, живущего в едином ритме. Она завоюет их сердца не силой, но любовью, всепрощающей душой. Капля точит камень...

Первым, кто проникся к Асвейг добрыми чувствами была принцесса Рагнильд, она и сегодня весь день провела с подругой. Девушки наблюдали с крыши большого дома за прибывающими гостями, плели венки из душистых трав, чтоб преподнести их позже Богине-Матери как дар. Они вплетали в свою работу любовь и девичий смех, любопытство и летний ветер. Девушки пели веселые песни и щедро осыпали цветами тех, кто проходил достаточно близко к дому. Озорное солнце путалось в огненных волосах Рагнильд, делая юную принцессу похожей на сказочную птицу, что по красоте своей может сравниться с солнцем. Северяне приветственно махали дочери конунга и улыбались, потому что во время тинга негоже сердиться или грустить. После каждой работы положена и награда, потому подруги львиную долю дня юркими белочками носились меж прилавков и телег с добром со всего Аэнора. Они щедро дарили улыбки и собирали в свои лукошки рассказы о дальних ярлингах и битвах, что не посрамят память предков. Они делали мелкие покупки на которые откладывали монеты с зимнего тинга, торговались как могли, своей юностью сбивая цену. Новые сапожки, словно руки любящей матери, согревали ноги, отчего Асвейг довольно улыбалась, когда Рагнильд вплетала в ее косы атласные ленты с серебряными колокольчиками. Теперь каждый поворот головы сопровождался звонким переливом, заставляя девушек смеяться пуще прежнего.

День пролетел незаметно, мешая яркие краски с добрыми словами и воспоминаниями, которые будут греть сердце холодными ночами. Темным полотном укрылось небо, зажглись огни над капищем, торговые дела были завершены, товары убраны, столы накрыты. Народ медленно стал подтягиваться к капищу, молиться, приносить дары, Асвейг была в их числе. Она на колени опустилась пред идолом Фрейне, сняла с головы венок из ромашек и положила на землю, что еще хранила тепло ушедшего солнца. Она весь день собирала истории, смех людской, улыбки, да радости, чтоб с цветами полевыми подарить их Богине-Матери, пусть не волнуется за чад своих неразумных, они умеют не только воевать, им и свет мирной жизни не чужд. Асвейг знала, что не отвернется Богиня от них, под крылом своим укроет, искрой счастья одарит, о том и молить нет надобности, Великая Мать всегда рядом.

Асвейг отошла от идола, ощущая прилив сил, она тихо пела песню ритуальную, зная, что Фрейна слышит, что ветром ночным по волосам гладит, успокаивает. Все они сегодня братья и сестры из лона единой матери вышедшие. Потому не была удивлена Асвейг, когда обернувшись на звук резкий, краем глаза увидела его, родного человека, друга из прошлой жизни. Ивар стоял рядом с незнакомым мужчиной, но это ничуть не смутило девушку. — Ивар! — Воскликнула она и с радостной улыбкой бросилась ему на шею, словно дитя малое. По поляне пронесся смех, отраженный эхом колокольчиков в ее волосах. — Почти год прошел с нашей последней встречи, я успела подрасти, смотри, почти до подбородка теперь тебе достаю. — Сказала Асвейг и, в подтверждение слов, провела рукой от макушки своей до лица Ивара. Вновь рассмеялась и повернулась ко второму мужчине, он был красив, этого не отнять, да и наряд говорил о хорошем достатке. — Асвейг Ульвдоттир. — Представилась она, все еще держась за край рубахи Ивара на правах почти сестры.

Отредактировано Asveyg Ulvdottir (2018-08-13 23:07:50)

+5

5

По приказу Ингвальда были убиты четыре быка и, пока их кровь собирали в чаши, Тора в очередной раз задумалась о том, что ее обманули: несмотря на обещания благодарности за смену власти, девушку никто так и не поблагодарил. Даже сейчас ей казалось, что вокруг одни враги - видимо, подозрительность Ингвальда оказалась заразной как болезнь. Зато сам ярл весьма щедро благодарил Трора, ведь в прошлом году быка было всего два, а на следующий год Ингвальд обещал привести уже шесть голов.
- Жаль, что кровь не детишек. - Сказал ярл. Его голос звучал как всегда весело, но за последние два года Тора успела понять, что выжившие племянники доставляли Ингвальду немало беспокойства.
- Они не смогут убегать вечно. - Тора огляделась, опасаясь, что кто-то мог это услышать. - И доказательства на твоей стороне.
В последний раз, когда Тора с Ингвальдом говорили на эту тему, ярл сказал, что готов жениться во второй раз. Несмотря на то, что брак смог бы предоставить дополнительную поддержку, Тору это беспокоило не меньше, чем уцелевшие дети убитого ярла беспокоили самого Ингвальда. В тот вечер девушка сказала, что если ярл попробует влюбиться в жену, то несчастная протянет недолго, на что мужчина лишь рассмеялся и посоветовал ей лучше подумать о том, как избавиться от его племянников. Сегодня Тора решила не задавать вопросы про свадьбу, хоть ей и было очень интересно посмотреть на женщину, которая скоро поселится вместе с ними.
- Не хочешь сделать подношение? - Ингвальд указал на идол Фрейны, где уже столпилось несколько женщин. Это были те же самые женщины, которых Тора запомнила еще с прошлого года. Было очевидно - каждая просила ребенка, но, видимо, богине они изрядно надоели.
- Лучше предложи это своей будущей жене. А то вдруг и поддержки не будет и сама баба окажется бесполезной.
Ингвальд снова рассмеялся и, похлопав Тору по плечу, отправился в сторону других ярлов. Девушка за ним не пошла и просто осталась стоять возле идола Трора. Идти к другим женщинам Торе также не хотелось: в последний раз отношения с женами и дочерьми из других ярлингов не сложились - почти каждая, с кем довелось пересечься Торе, обязательно спрашивала, как рабыня смогла стать любовницей ярла, на что самой Торе отвечать уж очень не хотелось. Несмотря на то, что любовницы были у гораздо большего числа аэнорцев, чем это казалось, их жены находили утешение, собираясь каждый год и желая этим любовницам всего самого ужасного. Торе оставалось лишь гадать, были ли причиной для такой неприязни слухи о ее магии и имели ли к этому отношение племянники Ингвальда? С родными детьми ярла не сложилось также - хоть они и не говорили гадостей в лицо, несложно было догадаться, что их крайне расстраивало поведение отца, который привел другую женщину спустя совсем немного времени после гибели их матери.
Тора вновь посмотрела в сторону ярла, который разговаривал с другими мужчинами и, как всегда, был весел. Затем девушка перевела взгляд на идол Хеллы и невольно задумалась о том, скольких она уже отправила к богине по приказу ярла, скольким предстоит отправиться еще и будет ли среди них будущая жена ярла?

+4

6

ВНИМАНИЕ! КРУГ ЗАВЕРШЕН!
Те, кто не успел отписаться, могут отписываться в любом порядке, за остальными же закреплена следующая очередь: Ивар, Ингвар, Асвейг, Тора.
Напомню: срок отписи - 4 дня, дальше ход переходит к следующему игроку. Чем больше вы пропускаете ходов, тем больше проблем доставляете своем персонажу.


[float=left]https://78.media.tumblr.com/e9bfa382cc5ed76ed973e23fcbac0543/tumblr_p0pnmkOucL1r0go1eo10_r1_400.gif[/float]Люди начинали шептаться. Конунг опаздывал на такой важный праздник, а без него нельзя было начать ритуал, так говорили жрецы.
Люди начинали злиться и творить странные вещи, где-то звучал призыв не обращать внимания на это пренебрежение конунга и сесть за стол без него.
Один из приближенных ярла Хвитфьорда хватает за руку Хильд, он уже успел немало выпить в ожидании конунга и начала праздника, теперь увидел в девушке очередную причину выдуманного пьяным разумом злого умысла.
Беспорядок неминуем, если не придет Харальд. Кто-то из вояк в сердцах ударяет бочку с заморским вином, которая не удерживается на подставке и летит в сторону Лив и Мьёлль, успеют ли они увернуться? Или кто-то спасет их от беды?
Люди волнуются, хаос захватывает их сердца. Еще чуть-чуть и начнется паника.

+3

7

Солнце постепенно скрывалось за высокими кронами деревьев, оставляя лишь лёгкие лучи, окрашивающие небо в розовато-рыжие оттенки. В этот день стирались все границы. Не существовало боле ничего, только это мгновение, когда присутствие семерых казалось ощутимым как никогда. Словно боги спускались в их мир, чтобы пировать с ними. Боги были во всём: в заботливо окутывающем белом дыме, в тусклых лучах солнца, пробивающиеся сквозь ветки деревьев,  в пляшущем огне и даже в игре бубна, разносящегося эхом. Сегодня боги были среди них, проносящиеся между снующими туда-сюда людьми.  Хильд впервые за два года ощущала лёгкость, абсолютную и приятную пустоту в голове. Впервые она дышала полной грудью, дышала свободно. Не хотелось думать о том, что все два года не давало ей покоя, что тянется за ней и братом. Она пришла сюда за возможностью, ведь именно сегодня боги здесь, ступают по этой земле, практически безоружная, без злых умыслов, совершенно свободная. Лишь крохотный кинжал прижимался  за поясом, но и тот необходим ей лишь в благой цели. Она не поднимет сегодня оружие, не посмеет обрушить ту благодать, что воцарилась в это мгновение.
Она старательно, но так неаккуратно плетёт из полевых ромашек венок, под звонкий смех сидящих возле девиц. Хильд отличается от них своей молчаливостью и вдумчивостью. Хильд не предназначена для такого кропотливого дела, у неё и ткать выходило не всегда так же красиво, как и у матушки. На воспоминаниях о матери девушка невольно и мягкой улыбнулась, тепло окутывало сердце, заполоняло собой душу. Матушка учила её плести венки, рассказывала о том, как заботливая мать Фрейна оберегает их, но сегодня у воительницы иные планы, она всей душой любила богиню-мать, однако просьбы её услышать сможет только Всеотец.
Сплетённый ромашковый венок красовался на её тёмных распущенных волосах, лицо чистое, без привычного раскраса, а взгляд стреляет блеском, отражает пляшущий костёр. Торговля подошла к концу, товары давно убраны, а вместо них пышно накрывались столы. Хильд понимает, что потеряла из виду брата, только что он где-то здесь носился и хохотал с девицами, но теперь она его не видела. Беспокойно она обернулась по сторонам, но не успела и шагу ступить, как крепкие руки подхватили её и закружили. Хьялмар, она узнала его по смеху и крепости хватки.
- Хьялмар! – Недовольно вскрикнула сестра, после чего она всё-таки оказалась опущена наземь. Девушка обернулась к брату и посмотрела на него со всей грозностью, какой только могла себе позволить. – Не делай больше так, ты же знаешь, что здесь может быть Ингвальд и его люди, мы не должны разделяться. – Но недолго она смогла удержать серьёзность, растянув широкую улыбку, когда брат кинулся обнимать её и щекотать.
- Не беспокойся, всё в порядке, он ничего нам не сделает. По крайней мере, не здесь. – Поцеловав сестру в макушку и поправив венок на её голове, он вновь убегает за очередной красавицей, прошмыгнувшей мимо него. В этом и был весь Хьялмар, иногда он вёл себя как ребёнок, но Хильд не хотела прерывать его крошечное, мимолётное мгновение счастья и лёгкости. 
Ей действительно хотелось верить, что им ничего не грозит, но даже сквозь воцарившееся внутри умиротворение время от времени пробивалось беспокойство. Она искала во встречных лицах то самое ненавистное лицо.  Хильд знала, что в этот день Ингвальд не сможет навредить ни ей, ни Хьялмару.  Насколько бы подлым ни был Ингвальд Рагнарссон, он не посмеет насильно пролить  кровь перед ликом богов, как и каждый из них. Впрочем, Хильд была убеждена, что рано или поздно гнев  Трора всё равно настигнет его, и врата небесных чертогов на веки вечные закроются перед братоубийцей. Хильд прекрасно понимала, что она и Хьялмар идут прямиком навстречу собственной смерти, но сила и желание посмотреть убийце прямо в глаза оказались значительно сильнее здравого смысла.  Два года скитания вдали от родного дома, борьбы за выживание, было достаточно для того, чтобы избавиться от страха перед уготованной судьбой. Семеро давно уже сплели нити, по которым теперь брату и сестре предстоит пройти.
- Трор. Отец наш. – Доносится едва слышный шёпот из уст Хильд.  – Ты всесилен и могуч, услышь меня. -  Воительница осторожно кладёт еловую ветвь и несколько малиновых ягод у подножья воинственного идола всеотца.  Ей казалось, что это чертовски недостаточно для того, чтобы посметь обращаться к самому Трору. Но что ещё она, лишённая всего, может дать? На этой мысли Хильд достаётся спрятанный в поясе небольшой ножичек. Острое лезвие проходится по мягкой коже, оставляя на ладони рану, теплые капли крови обогрили плоды ягоды и еловую ветвь. 
- Я не могу позволить принести тебе что-то большее, ибо более у меня ничего нет, я отдаю тебе последнее, чтобы попросить о немногом: не оставляй без взора своего, не покидай нас, напомни неверным, что значит закон пред ликом богов. – Хильд вдруг замолчала, словно ощущая сдавливающую изнутри силу и грозность бога, перед которым стоит на коленях и имеет смелость просить о чём-то. Ей было интересно, зачем боги пожелали сохранить ничего не стоящие жизни ей и её брату. В чём замысел их, Хильд было неизвестно до сих пор. Она подняла взгляд, на возвышающегося над ней бога, ей казалось, что он тоже смотрит на неё, смотрит укоризненно, будто чем-то недоволен.
-  Делай со мной, что пожелаешь потом, хоть оставь калекой, но дай лишь шанс. Направляй брата моего, не дай Хьялмару сбиться с верного пути.  – Она вновь закрывает глаза, опуская голову, медленно выдыхает, всё ещё ощущая грозный взгляд Трора. Грозный, но в то же время заботливый взгляд отца.
Напоследок она прикасается уже повреждённой плотью ладони к идолу бога Трота, оставляя еле заметный алый след, после чего поднимается на ноги, чтобы оставить Всеотца наедине со своими размышлениями и решениями. Тонкой тканью, прямо на ходу, она заматывает небольшую кровоточащую ранку на ладони, и стоит ей только поднять взгляд, как она замечает, капну красных волос совсем недалеко от себя. Тора – тут же проносится в её голове. Чувствуется напряжение, челюсть чуть сжимается. Она узнала эту рабыню, она узнает её везде, кто ещё, как не она, словно собачонка бегает за Ингвальдом. Значит, всё-таки он здесь, остался лишь вопрос времени: как скоро она столкнётся с ним лицом к лицу.  Невольно она начинает бегать взглядом в поисках брата, и находит его недалеко от идола Иггстада. Хильд тянет его за собой, подальше от ненужных глаз, особенно внимания Торы.
- Он здесь. Я видела рабыню. – Еле слышно шепчет девушка практически сквозь зубы. Брат как-то резко изменился в лице, сразу понял о ком идёт речь. Он сжал плечи сестры, притягивая её к себе.
- Мы и пришли сюда для того. Помнишь? Пускай увидит, что он ещё не победил. Идём, скоро всё начнётся, конунг Харальд должен вот-вот появиться.   
Столы накрывались, гул бубнов становился громче, как и смех вокруг. Людей становилось всё больше, многие уже успели подвыпить. Вместе с тем смелость и уверенность в шаге брата и сестры не убавлялось, они знали своё место. Их место за столом ярла Хвитфьорда, всегда там было, они и заняли места принадлежащие им законом и волею семерых. В них не было страха, они всего лишь брали то, что принадлежит им, и намеревались забрать оставшееся.  Она увидела его, его взгляд, растерянный, сменившийся насмешкой и то же время злостью. Это витало в воздухе, витало за этим столом. Ингвальд Рагнарссон был бы очень рад покончить со всеми своими проблемами прямо сейчас, когда возможность прямо в его руках. Хильд посмотрела на узурпатора с усмешкой, затем посмотрела на рабыню возле него, стрельнула взглядом. Мёд казался слаще, чем прежде. Но ещё один глоток ей сделать так и не дали, чья-то крепкая хватка ухватила её за руку, ту самую, обмотанную тонкой тканью. Обернувшись, она узнала в нём приближенного Ингвальду, тот такой же пёс, всюду бегает за ним, как только тот поманит лакомым куском. Ей пришлось подняться на ноги и выйти из-за стола.
- Какое право ты имеешь приходить сюда со своим братом и садиться за этот стол? – В два счёта благодаря грубой мужской силе Хильд оказывается практически вплотную к нему, от него прямо-таки разило мёдом, будто выхлебал он уже целый бочонок, не меньше, да и пошатывался соответственно. В свою очередь Хильд отвечала ему тем же грозным взглядом.
- Пусти меня. – Прошипела девушка сквозь зубы. Без лишнего труда, толчком, Хьялмар высвобождает свою сестру, а несчастный пьянчуга валится с ног, обливая себя остатками мёда из чаши. За столом тут же поднимается шум.
- Если у кого-то есть вопросы, он может задать их мне! – Хьялмар старательно пытается перекричать шумиху, обращая своё внимание на узурпатора, совершенно спокойно наблюдающего за происходящей картиной.

Отредактировано Hild Askolddottir (2018-08-28 10:23:09)

+4

8

Ивар покидает богиню с лёгким сердцем. Нынче ему легко дышится, и грядущее, но ещё неисполненное не вызывает тревог. В конце концов, Железный город так долго был его домом, что немудрено и привыкнуть.
Оплеуху она мне дала, вот что, — хохочет он, от души обнимая Ингвара и оглядывая его хорошенько. — А ты, брат, для кого это так вырядился?
Чудные забавы творят боги, когда разводят братьев по крови и наследству, а взамен дают — по оружию и по духу. И Ворону он рад куда больше, чем Харальду Благородному, оттого и не может сдержать лукавую шутку: видит, что выглядывает кого-то Ингвар, ищет, обмирает — и так это не похоже на старого друга, что, может, помочь ему надо? По-семейственному.

С тех пор, как войска с границ распустили и отправили домой, поля сеять, друзья мало виделись: у обоих дел хватило. Ивар прикидывает, не сказать ли ему, зачем он на деле к Хелле ходил и что задумал — ведь негоже врать тому, кого считаешь братом, а молчание от лжи на полшага стоит, как слышит в него врезается весёлый вихрь из светлых локонов с колокольцами. Вихрь называет по имени, смеётся и хвастает, что подросла. Ивар разглядывает личико знакомой незнакомки, прикладывается к её лбу губами, где начинается линия волос.
Да ты совсем взрослая стала, валькирия! Смотри, как бы до неба не доросла, ласточки врезаться станут, — он шутки ради приподнимает девушку над землёй, словно взвешивает, не заморили ли. И, подыгрывая ей, представляет друга со всем почтением, как знатного господина: — Ингвар Сигурдссон, ярл Ангеторпа, лучший друг мой.
Он хочет ещё что-то сказать, но замолкает, оборвав сам себя на полуслове: какая-то возня начинается у длинных столов, кто-то возвышает свой голос над остальными, и звучит этот голос вовсе не радостно. Точно не заздравные чаши поднять предлагает. Высокий стол конунга пустует, с козел катится тяжёлая винная бочка. Ивар сердито встряхивает головой, скидывает волосы за спину: священное место позорить собрались, как эти безбожники с юга?
Он ссаживает Асвейг на землю и коротко оборачивается на Ингвара: напились раньше времени, дурни, и бьют друг друга по лбу, как дети малые — пошли разнимать. Ярл да конунгов брат — хороша компания, весомая. Раз уж Харальд слишком благороден для таких сборищ. Или приключилось что? Ивар гонит от себя скользкую мысль, как комара вечером. Протягивает Асвейг руку ладонью вверх, не оставлять же девицу одну, когда вокруг неспокойно, и направляет широкие шаги к столам.

Чтобы срезать путь и не петлять между столов, как заяц какой, Ивар просто вскакивает на один из них. Поднимается над головами гостей — его всем видно, и это хорошо. Кто-то скажет потом, что много на себя берёт тот, кого прозвали Скитальцем, но не стоять же ему и не глядеть, как пир катят в корчмовую попойку.
Ингвальд Рагнарссон! — ему легко перекричать сверху эту кодлу, да и налужил глотку, пока своими командовал. — Что за свинарник за твоим столом, ярл? Усмири своих людей, они позорят твоё имя! Или не чьтишь ты богов, что стоишь в стороне и посмеиваешься?
Он знатно зол сейчас на то, что разрушено священное спокойствие этого места. На то, что ему пришлось перестать смеяться, едва найдя себя среди своих, среди семьи, пусть и названной. Зол и на брата, потому что тот не спешит появиться и перекладывает этим грязную работу на чужие плечи. Зол на пьяного мужика за дурную ссору, на Хьялмара Аскольдссона — за удар, с которого всегда начинаются драки, и на его сестру — просто потому, что им двоим не повезло.
Так вы ждёте своего конунга? — он поворачивается к людям, широко обводит рукой собравшихся. Как бабы какие, своей тени испугались. И уже тише, уже спрыгивая с импровизированного помоста на землю, добавляет: — Развели тут женскую баню, а задницами вертеть ещё не научились.

+4

9

Ингвар смотрит на друга исподлобья, смеясь. С кровью и сталью они братьями назвались, а это куда лучше любых общих родителей. По-настоящему, без желания доказать себе, что он же родная кровь, как он может быть таким рохлей? Да, с братом Ингвару не повезло, как и Ивару, боги видели их всех насквозь, а куда уж деваться от войны, прятаться под юбками жен? Не понимал Ворон, как не старался, как можно было предпочесть славной битве возню с резьбой по дереву. Но, что же, видит Трор, получается у брата не так и плохо, как бы не плевался под ноги себе Ингвар.
- Жениться хотел, да не получилось, - коротко бросил он другу, вспоминая недавние неудачи о просьбах выдать за него замуж одну ярлову дочку. Ох, и гневил он богов своими мыслями темными, что бурлили в душе у мужчины, не пытаясь и выхода отыскать.
Вдруг рядом пролетел вихрь светловолосый, отвлекший от дум тяжелых ярла Ангеторпа. Удивленно смотрел он на теплые объястия Ивара и Асвейг, так представилась девушка, которую с братом его кровным связывало явно не шапочное знакомство.
Улыбается, слушая, как представляет его Ивар.
- И добавить нечего, расписал, как конунга, - хохотнул Ингвар, хлопнув по плечу друга в ответ на такое представление. Девушка была словно тонкий солнечный луч студеной аэнорской зимой. Светлая и тоненькая, почему-то она напоминала ему Лив. Хотя, может, его воспаленному влюбленностью мозгу везде мерещилась лишь одна женщина?

Когда за столами  раздался шум, Ингвар притих, наблюдая за ситуацией и пытаясь понять, в чем дело. Осознание приходит одновременно к двум мужчинам, вот только Ивар действует быстрее, а пока Ингвар обеспокоенно всматривается в происходящее, друг его уже хватает новую знакомую Ворона, не собираясь оставлять ее одну, да летит вперед.
Следуя за братом кровным по пятам, не отставая, Ворон стремится туда же, в гущу людских голосов, краем глаза снова замечая знакомую светлую макушку. Он резко останавливается, глаза его расширяются от страха за нее. Он взмахнул руками словно крыльями, пытаясь обогнать ветер. Большая бочка, полная отменного пойла на вечер ритуала, летит в сторону Лив, а это была она, в этом не было никаких сомнений.
С силой он налетает на хрупкую фигурку, что до сих пор казалась лишь ускользающим сквозь пальцы сном. Она послушно тянется за ним, в падении Ингвар оборачивается так, что спиной своей широкой защищает от любых бед ярлову дочь, которые могли бы случиться. Раздается грохот, мед разливается по земле, орошая сухую траву. Боги будут рады такому подношению, ведь известно, то, что попало в землю, уходит к ним.
На миг становится тихо, слишком тихо. Лишь девичье горячее дыхание он чувствует на своей шее, боясь взглянуть на нее, словно этим он ее спугнет. Но, все же, поднимается, с силой отталкиваясь от земли рядом с копной золотых волос, раскинувшихся рядом с его ладонью, словно сгустки золота драгоценного, манящего.
- Прости меня, - коротко срывается с губ ярла прежде, чем он успел придумать что-то другое. Он помогает ей подняться, не в силах сказать что-то еще. Прости было слишком говорящим за все: за то, что пропал на полгода, за то, что не говорил ничего, за то, что не смог добиться ее руки у ее отца. И за то, что не может с ней оставаться сейчас, Ивару помощь его нужна была сейчас. Ну а разговоры они вседа успеют поговорить.

Ивар уже пытался утихомирить разволновавшуюся толпу, ярла, который почему-то решил силу свою показать именно сейчас.
- Боги скоры на расправу, бочка разбитая лишь откупом будет слабым за эту возню, - бросил он, пробравшись к другу и встав рядом с ним. - А только женщины им и противники, раз гузки свои не могут в узде держать, - сплюнул он под ноги Ингвальду, что затеял эту женскую возню, не в силах найти нормального противника. Не то, чтобы Ингвар не уважал дев-воительниц, некоторые из них были ровней мужчинам, но в данном случае он лишь презрительно мог смотреть на сорвавшегося в такой день ярла.

+5

10

Смеялась громко и заливисто, когда Ивар на руки поднимал и до облаков дотянуться помогал, а она ручку свою тоненькую вверх тянула, словно и правда вот-вот зачерпнет синь неба. Игрой то было глупой, детской, но на сердце становилось тепло и радостно. Асвейг давно Ивара своим назвала, пусть не кровью связаны, а все одно — семья. И потому другу его лучшему улыбалась искренне, сама себе обещая, что и молодому ярлу в ее доме всегда рады будут, коль дом этот вообще появится. Лошадка деревянная в кармане обжигала обещанием дальней дороги, а для странников не бывает родного угла, им весь мир как мать любящая, тропами дальними манящая, обещающая приключения и игры с ветром северным. — Красив твой друг, наряден, словно на самой богине пришел жениться. — Ингвар и правда был собой хорош, то-то девки после тинга будут страдать по ярлу молодому. Уж Асвейг знает, как девицы со скуки по углам сплетни разносят, да вечерами удаль мужскую обсуждают. Это девам-воительницам не до глупостей, они заняты делом важным, а им что? Только знай, что смеяться, да хвостом своим вертеть, надеясь мужа доброго и ласкового найти. Много сердец разобьет ярл красивый, да статный. Может, и сама Асвейг повздыхала бы по новому знакомому, если бы не тосковало ее сердце по иному человеку. Тому, кто целует ее по-отечески, кто свистульки дарит и все как на дитя смотрит. Но ничего, дайте срок, она обязательно станет взрослой, ведь каждому скитальцу нужна та, что по тропе нехоженой рядом пойдет. Чем она не года? И красива, и мила, дури в голове много, но и то не вечно, научиться многому можно, коль желание есть. А она желала, всем сердцем желала...

Крики и ругань, что с другого конца поляны доносились, словно рукой все веселье стерли, пеленой тревоги застелили и не пропускали ни улыбок, ни смеха. Асвейг встревоженно посмотрела в ту сторону, но ничего не увидела, люди спинами своими широкими все закрывали, она даже привстала на цыпочки, чтоб хоть что-то разглядеть, но все напрасно, коль уродился низкоросликом, то смирись и иные пути ищи. Ивар с Ингваром, естественно, не могли допустить ругани на священном месте и направились разнимать глупцов, да успокаивать. Асвейг руку ей протянутую приняла и гордая собой, тенью за Иваром полетела. Как же, всеми уважаемый и грозный брат конунга, сейчас всех смутьянов раскидает, пристыдит, проблему решит, а она рядом стоит, стараясь стать хоть на сантиметр выше, придать себе солидности. Руки его не выпускает, боится потерять. Она еще помнила как сердце ее тосковало, когда он в прошлый раз ее оставил. По правую сторону возня какая-то была, Ингвар успел девицу спасти, кажется, то младшая сестра кюны. Вот ведь каков оказался ярл, даже тут героем сделался, точно девки его просто так не отпустят. Но то лишь тенью промелькнуло, смазалось, Асвейг глаз своих восторженных от Ивара не отводила и руку его крепче сжимала.

Под ноги Асвейг катится какой-то мужичок перебравший, она в испуге отпрыгивает и к Ивару прижимается. На глаза попадают виновники всей этой заварушки и у девушки сердце сжимается Хильд и Хьялмара она видела последний раз когда они вместе с братьями ее уходили из Бронхольма. Смеялись, друг друга подначивали, еду в мешки дорожные упаковывали, оружие свое точили, а она ласточкой меж ними бегала смеялась, свою лучшую ленту на запястье Хильд повязывала, чтоб та помнила ее нерадивую. Воспоминания лавиной накрыли, по братьям и ушедшему счастью сердце затосковало. Но не ее одну время изменило Хильд с ее братом выглядели как звери дикие, в их глазах бушевал шторм, которые даже богам неподвластен. Молодые и сильные, местью гонимые, опасные в своем гневе, безрассудные, люди, которым больше нечего терять. Асвейг хотелось кинуться к ним, обнять, успокоить, но порыв свой детский она сдержала и лишь с тоской на Ивара посмотрела, мол погляди, что время с нами всеми сделало, а ведь когда-то все мы счастливы были, пироги ели в общем доме, да байки травили. 

+1

11

ВНИМАНИЕ! КРУГ ЗАВЕРШЕН!
Те, кто не успел отписаться, могут отписываться в любом порядке, за остальными же закреплена следующая очередь: Ивар, Ингвар, Асвейг, Тора.
Напомню: срок отписи - 4 дня, дальше ход переходит к следующему игроку. Чем больше вы пропускаете ходов, тем больше проблем доставляете своем персонажу.


[float=left]https://78.media.tumblr.com/e9bfa382cc5ed76ed973e23fcbac0543/tumblr_p0pnmkOucL1r0go1eo10_r1_400.gif[/float] Неизвестно, сколько бы потребовалось бы усилий Ивару, что пытался вразумить тех, что осмелились роптать в святую ночь, люди уже начинали делиться на два лагеря. Но тут шепоток прошелся по нестройным рядам: под ярким светом луны и костров появился конунг. Он обвел всех недобрым взором, особо задержавшись на брате, что посмел в его отсутствие завладеть вниманием толпы.
- Да начнется ритуал! - голос его звучен и громок, он не спешил объяснять вопрошающим людям, что случилось и почему он опоздал. Жрецы не стали спорить, начав отработанные за год действия. Все требы были уже принесены, а ничего не может сплотить в этот праздник лучше, как общий пир. Кто-то вздохнул с облегчением, а кто-то не спешил садиться за стол. Но когда конунг стукнул по столу, уже успев сесть, никто не смел ему противиться.
Люди пили, жрецы пели, гремел бубен, а где-то вдалеке сверкала молния. И тут, один за одним, пирующие начинают хвататься за горло, борясь с удушьем. А другие чувствуют ужасную, всепоглощающую боль, которая не дает сосредоточиться и вовремя понять, что разумом овладевают галлюцинации. Тора видит, как на нее кидаются с ножом. В святой праздник!
Где-то рухнула под стол не справившаяся с внезапным удушьем Хильд.
Кто-то хрипит про отраву и проклятье, но те люди, кто не успел еще много выпить, или не пришедший в сознание, как Лив, не могут поверить, что кто-то решился на такое, оскорбив тем самым богов.

0


Вы здесь » DREAMS OF CROWN » Kingdoms » Сталь, снег и пляски у костра [Аэнор]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC