• ИГРОВОЕ ВРЕМЯ • СЕНТЯБРЬ 1527 ГОДА •

В Орвене дожидаются прибытия аэнорской принцессы, которая после заключения мира с северянами должна выйти замуж за юного короля. думая, что король будет слишком занят хлопотами с красавицей-женой, регент тем самым надеется хоть немного удержать свою власть. Аэнорцы, тем временем, не рады заключению мира и тому, что Орвену отдали плодородные земли, завоеванные в ходе четырехлетней войны. Фрисландские острова также недовольны властью регента - тот обложил островитян непомерными налогами. А в Мессалонии, тем временем, зреет новое восстание против хана - кровавое и жестокое...
JEANNEDILSAHEMELINE



Правила+FAQСюжетВнешности
Хотим видетьНужные роли

DREAMS OF CROWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DREAMS OF CROWN » The spoils of War » when the light has gone


when the light has gone

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://78.media.tumblr.com/9ec14cf677a75433665b49b168b6cf88/tumblr_pb40amwJlC1w0qmx4o1_640.jpg
Hurts - Somebody to Die For

Ариан, Ажентер, Орвен; когда закончилась война // Эмелина Амьен, Бастиан Рош, Теодор Амьен
Много крови пролито на войне с Аэнором. Но когда смерть приходит в твой дом, ты до последнего не веришь в произошедшее

+4

2

Черный шелк платья блестел от яркого пламени свечей. Свечей было здесь много, они были повсюду, мерцая и завораживая взгляд. Где-то там, дальше, трещали факелы, но здесь не было ничего лишнего: ни звука, ни движения. Лишь белый мрамор да мрачные тени, расползающиеся по стенам.
Тонкие девичьи ладони рассеянно шелестели тканью юбки, не в силах найти покой хоть на мгновение. Эмелине казалось, что если она где-то сложит ладони, то тут же и останется в этом светлом от множества свечей помещении, но мрачном от дум скорбящих людей.
Она не слышала шепотки за спиной, люди обсуждали что-то совершенно безумное, хотелось от них отстраниться настолько, насколько это было возможно. Где-то промелькнул ужасный монолог на тему того, что сгубили наследника Ивена те же самые люди, что и его первую жену. Эмелина будто была не здесь, она не могла поверить в то, что кто-то способен так злобно изъясняться о ее семье на похоронах Гастона.

Много, казалось, времени прошло с тех пор, как Амьенов настигло страшное известие: Гастон погиб в бою. Наверное, до последнего младшая дочь лорда отказывалась верить в то, что это было правдой. Страшной, скручивающей суставы и ломающей, раздирающей душу, правдой. Она любила брата, он всегда был тем, кому можно было довериться. С отцом у нее не было настолько близких отношений, но брат всегда мог выслушать, посоветовать что-то не с высоты своих лет и ничтожных проблем сопливой девчонки, а что-то действительно важное. Наверное, так она любила только Бастиана, ведь сложно было различить, спустя столько лет вместе, кто из них истинный наследник рода, а кто просто сын Ивена Амьена. Они оба были братьями ей, никак иначе. И то, что смели говорить эти древние дамы, которым кроме чесания языком и заняться-то в жизни нечем, было для нее словно страшным сном.
Эмелина осеняет себя смиренным знаком Единого, на каждой точке святого треугольника рука нервно дрожит, словно пытаясь снова найти спасительную ткань, которую можно сжать до побелевших костяшек пальцев. Девушка медленно поднимается на постамент, где стоит изящно вырезанный саркофаг, ноги совершенно отказываются слушаться и нести хозяйку куда-либо.

Несколько мгновений, мучительных и тягучих, она всматривается в прекрасную маску, что сделана по оттиску лица Гастона. Тонкий нос, идеальный овал лица... Все было так, если бы он просто спал, прикрытый мраморным одеянием. Естественно, уже не дозволялось посмотреть на его настоящее лицо, действительно прошло много времени, а усыпальница - не место для ужасных зрелищ, здесь обычно находят покой. Но почему-то Эмелине сейчас отчаянно хотелось на него посмотреть в последний раз, хотя, она и знала, что исполнение этого желания не принесет ничего, кроме боли.  Пальцы легко касаются холодных каменных губ, словно почувствовав дыхание. И на руках, что сжимают меч, упокоилась еще одна белая роза, кроме тех, что оставили здесь отец и сестры.
Стремительно Эмелина отворачивается, пряча слезы от всезнающего пламени свечей и злых глаз присутствующих. Тени покорно скрывают эмоции на ее лице.
- Все в порядке, дорогая? - отец обеспокоенно вглядывается в ее лицо, понимая, что излишняя бледность явно не признак хорошего состояния.
Леди поднимает взгляд, в голубых глазах сложно прочитать что-то кроме горя. Она ищет взглядом сестер, но находит лишь силуэт Элианы, что стояла так далеко, что до нее и вовек не добраться сейчас. Воздуха отчаянно не хватает, сердце отчаянно рвется из груди. Ей нужно покинуть это место, полное прогоревшего воска и невыплаканных слез. Она не сможет еще раз и взглянуть на него.
Черный шелк платья тихо шелестит, когда Эмелина идет к выходу под провожающими ее взглядами, в которых был весь спектр эмоций. Удивление тем, что она не пошла развлекать гостей, как старшие сестры (право слово, что за глупые представления о похоронах, где необходимо изображать жгучий интерес в светской беседе, когда от эмоций трясутся руки?), негодование таким поступком младшей дочери Великого лорда, беспокойство от родных.

Скрип тяжелых дверей будто заставил замолкнуть половину приглашенных, что отчаянно пытались проявить свои соболезнования, а на самом деле узнать, что же будет Ивен делать дальше. Слухи о смерти наследника дошли до них раньше, но пока, до этого момента, они оставались лишь слухами. А сейчас можно было развернуться, Ивен был подавлен горем, как и все остальные, от него теперь некуда скрыться, наивная надежда больше не сможет помочь.
В тонкие окна проскальзывали закатные лучи солнца. Здесь все было залито кровавыми потеками, будто природа знала лучше, что на сердце у Эмелины. Она подошла к окну, прикрывая уставшие от слез глаза. Здесь, в пустых коридорах, было намного больше воздуха и намного спокойнее без всех этих лицемерных гостей. В конце концов, даже мачеха упорхнула после того, как присутствующие начали прощаться с усопшим. Девушка была уверена, что еще чуть-чуть и ей хватит сил вернуться. Но нужно было немножко постоять, вот здесь, где нет ничего или никого лишнего.
Лишь солнце, заходящее за горизонт, которому хотелось отдать все свои тревоги и печали.

+5

3

Бастиан не раз замечал, что плохие вещи в его жизни имели свойство повторяться. Сперва он лишился матери, затем, много лет спустя, был вынужден столкнуться со смертью мачехи, едва только отношения с ней наладились. Потом, вынужденный покинуть дом во многом по ее воле, он почти сразу же был вынужден сделать это вновь, на этот раз по воле короля, призывающего людей на войну. Даже смерть брата, которая уже однажды настигла его, теперь вновь напоминала о себе темными цветами одежд.
Во время войны редко кто находит время и возможность нормально похоронить тех, кто ушел из жизни и семьи. Гастон, несмотря на свою принадлежность к Амьенам, был в этом очень схож со всеми остальными. Но высокородные не будут высокородными, если даже из такой ситуации они не сделают целое событие...
На повторных похоронах брата - официальных, оформленных по всем возможным правилам, - Бастиан старался держаться так, как было принято в подобных ситуациях, пряча непреодолимое желание убраться из отцовского замка подальше, и напиться где-нибудь в городском трактире. Помянуть брата по-своему, в одиночестве, без необходимости пожимать руки, вежливо кивать, когда все вокруг неожиданно вспомнили все самые светлые стороны Гастона Амьена. А иногда ему казалось, что люди, пришедшие на эти постановочные похороны, упоминали присутствие на войне Бастиана даже чаще, чем самого Гастона, по крайней мере те, кто решался выйти с ним на диалог. Как будто люди вдруг вспомнили о том, что у Ивена Амьена есть второй сын. Бастиан же не испытывал ничего кроме желания убраться из общего зала как можно быстрее. И дело было не в том, что он не верил в искренность переживаний присутствующих на похоронах людей (в конце концов, кто-то и правда искренне оплакивал Гастона), а в том, что все происходящее слишком живо напоминало ему о том, что он пережил год назад, и к чему хотел бы не возвращаться.
Видимо, схожие чувства испытывала и сестра. Бастиан заметила Эмелину совершенно случайно, зацепившись взглядом за подол ее платья, исчезающего за массивными дверьми в зал. Воспользовавшись тем, что уже десятую минуту стоял в тени зала, распивая дорогое вино, решив, что хотя бы напившись сможет сделать этот вечер для себя удобоваримым, Рош поспешил покинуть зал следом за сестрой. Оставив по пути бокал, еще несколько раз обменявшись на пути к выходу рядовыми фразами с попавшимися ему лордами, он вышел в коридор, смешавшись с тенью колонн, темнеющих в лучах закатного солнца.
- Эмелина! - окликнул он сестру и догнав ее, хотя и сомневался, что она позволила бы себе уйти далеко. Встав подле нее, обратив взор в сторону запада, где за горами простирались вражеские земли, ставшие отныне собственностью Орвена, он выдохнул: - Похоже, не я один мечтал о том, чтобы сбежать оттуда, - посмотрев на сестру, он коснулся ее щеки костяшками пальцев. - Выглядишь неважно, совсем бледная, уж прости за прямоту. Как ты?
Глупый вопрос. Пусть сестра и узнала о смерти Гастона какое-то время назад, его официальные похороны были для нее первыми. Своеобразная черта, за которой жизнь неотвратимо меняется, не позволяя больше мечтать о том, что все произошедшее лишь дурной сон, а вести - не более чем недоразумение, теперь осталась далеко позади. И все-таки Бастиан мог лишь догадываться каково это, сидеть в фамильном замке и получать такие вести, зная, что все, что тебе остается - просто ждать, когда тебе дадут проводить любимого человека в иной мир как подобает.
О том, что сестра потеряла на войне и своего жениха, вспомнилось Бастиану почти сразу же. Но он решил не поднимать эту тему. Хватит сегодня скорби и по одному человеку.
- Если хочешь, я уведу тебя отсюда. А если кто-то потом будет спрашивать - сможешь потом свалить всю вину на меня, - он позволил себе слабую улыбку, когда сжал плечо сестры.

+5

4

Теодор молча смотрел на крах всех его надежд. Огни камина кидали на его лицо, покрытое трехдневной щетиной, зловещие отблески. Усталый взгляд бесчувственно скользил по скорбящим людям, ледяному безмолвию общего зала и каменной маске, которая лежала на постаменте взамен покойника.
Внутри у младшего лорда рода Амьен было пусто. Скорбеть по племяннику он не собирался - они были не настолько близки, чтобы голову затмевала печаль. Но то, что последовало за этой смертью привело Теодора по меньшей мере в отчаяние. Как будто Единый делает все, чтобы лишить тайного советника всех его надежд и чаяний.
Как гром среди - почти - ясного неба падает на стол известие: "Невестка скончалась от лихорадки". Тео это сразу не понравилось. Пусть невестка и принесла ему немало горя, родив четырех возможных наследников рода, так еще и сейчас, когда она умерла, младшему Амьену пришлось бы действовать решительнее. А времени нет - доносы из-за границы отбирают все возможное, включая силы и желание даже просто встать с кресла. Фредерик требует от него полной отдачи - а где ее взять, друга абсолютно не волновало. Потом Фредерик не отпустил его на войну. Ему пришлось сидеть в замке, танцевать на балах и срывать злость на пленниках в собственной пыточной. И без того мало эмоциональный мужчина превратился в ходящую статую, от которой веяло порядочным холодком. Придворные дамы обходили его стороной, сын старался не попадаться на глаза, и лишь собственная жена, которая понимала, что для Амьенов означает слово "честь", давала утешение во всей этой ситуации. Теодор работал не покладая рук, стараясь пригодиться хотя бы здесь. Во время пытки его голова отключалась - именно поэтому дело всегда заканчивалось победой. Если бы так было на войне!
И вот сейчас, когда война закончилась, новые тревоги посыпались одна за другой. Скорая женитьба брата на незнакомке, да и племянницы одна за другой по-выскакивали замуж, а теперь, как вишенка на торте - смерть наследника рода. Теодору всерьез захотелось кого-нибудь убить, и не будь с ним рядом в пыточной других подчиненных, очередной пленник закончил бы свою жизнь в грязной камере. Очень быстро и болезненно. Теодор с мечтанием прикрыл глаза.

Но сейчас он здесь, на похоронах, в родовом замке. Ивен принимает соболезнования, насквозь пропитанные лживым сочувствием. Теодор поморщился и отвернулся от лордов, которые медленно направлялись к нему с другого конца зала. С чего они решили, что ему нужно эта их насквозь пропитанная дешёвым притворством почесть? Уж увольте - он не хочет их слушать и держать на лице очередную маску скорби.
Бросив остатки кисло-сладкого вина в камин - внутри огненной ловушки все зашипело, отчего некоторые гости с подозрением обернулись в его сторону - и поставив бокал на каминную стойку, мужчина широким шагом направился к ближайшему выходу. Знаменосцы попытались его нагнать, но мужчина практически летел. А в обстановке столь трагичной бег за кем-то не является приличным делом.
Скрипнула тяжелая дверь, и Тео явственно ощутил сочувствующий взгляд жены, которым она его проводила. На душе заскребли кошки, скорее от противности всей ситуации, чем именно от  его собсвенного горя. Ему нужно подумать, что делать дальше...

Интересно, как сходятся мысли иногда. В тени коридора стоял человек, присутствие в замке которого абсолютно путало Теодору все карты. Бастиан Рош, бастард, которого Тео проверил уже на тысячу раз, но все равно не останавливался. Рядом с ним почти роняла слезы младшая - и как ни странно, любимая - племянница. Они тихо переговаривались, в воздухе витало беспокойство. Теодор сощурился от солнца, заходящего вдали, и медленно подошел к родственникам.
Младший лорд Амьен всегда тепло относился к Эмелине. Возможно, потому что как и он, она была лишена стать наследницей рода, даже если она удачно выйдет замуж. А может, потому что только она вызвала в мужчине поистине родственные чувства в тот момент, когда он приехал на празднование ее рождения. Жена всегда ему говорила, что человеку в любом случае необходима семья. Что ж, будем считать, что Эмелина входила в этот  его, Теодора, "семейный" круг.
- Эмелина, - невольно тепло позвал её Теодор. С удивлением мужчина обнаружил, что не может сопротивляться ее очаровательности даже тогда, когда девушка искренне скорбела. Что это было? Родственное сочувствие к той, которая потеряла чуть ли не больше остальных на этой долгой войне? Или очередная маска, которую Тео привык носить в семейном кругу? - Прими мои соболезнования.
Больше слов не находилось. Но тут Тео перевел глаза на Бастиана, их выражение сразу изменилось. Мужчина невольно приосанился, несколько раз моргнув. Дурацкая привычка.
- Надеюсь, я не помешал? - с некоторой холодностью спросил он у возможного наследника и остановился от них в паре шагов. - Бастиан, я надеюсь, ты не собираешься еще больше расстраивать мою племянницу?
Признавать родственника Теодор отчаянно не хотел. Холодным взглядом он медленно обвел фигуру парня, задержавшись на ладони, которая все еще сжимала плечо Эмелины. Брови тайного советника приподнялись, а взгляд выражал невольный приказ убрать руки от самой дорогой ему жительницы этого замка.

+5

5

Сколько она стояла здесь, чувствуя прохладу равнодушного камня под ладонью? Не счесть секунд, тягучих и заставляющих увязнуть в них по самую макушку. Второй раз, все повторялось. В первый это было не так, это было мягче, было светлее. Видимо, надежда, упрямая в своей хватке, все еще жила в сердцах Амьенов, что это ошибка, ведь все могут ошибаться. А тут, когда была необходимость в официальной процессии... Все рухнуло, как хрупкий домик из веточек, погребая под собою всех, кто не успел вовремя сбежать.
Она ведь потеряла на этой войне не только своего брата, но и того, чьей женой мечтала стать. Помнится, трепетно она держала в руке письмо, думая, что это от него. Но лишь потом, поняв, что видит перед собой не знакомый до каждой кривой линии почерк, а что-то другое, Эмелина поняла, что держит в руках. Она тогда не в силах была прочесть письмо самостоятельно, его читала Рианнон, вслух. Девушка помнила, как сильно дрогнул голос сестры, когда она пробежалась по строчкам вперед, дальше серого и универсального приветствия. Сколько писем тогда отправил несостоявшийся свекр? Сейчас и не узнать. Но то, как холодно и безлико звучала тогда весть о смерти, она никогда не забудет. Наверное, это было еще одной причиной, чтобы много дольше плакать в подушку, чем следовало.

Она не услышала, когда рядом появился Бастиан. Слишком была погружена в свои отчаянные мысли, чтобы заметить. Возможно, что он вышел сразу за ней, но она не смогла бы заметить этого тоже. Что уж там, ее сейчас расшевелит, наверное, только то, что Гастон внезапно встанет и пойдет по своим делам. Юное лицо на мгновение перекосило, от осознания собственных кощунственных мыслей. Как нехорошо было так думать, да еще и в такой день.
- Хорошо, что это ты, Бастиан, - она действительно была рада его компании. Все же, отца или сестер она бы не хотела сейчас видеть, Ивен итак слишком переживает, а сестер итак в пору самих утешать. - Да, наверное, Эли как-то говорила, что черный мало кому к лицу, - как-то невпопад сказала Эмелина, пытаясь таким образом ответить что-то про цвет своего лица, но на связную речь это походило мало. - Ох, извини меня, я слишком переволновалась, как всегда, - она качает головой, словно пытаясь избавиться от невыплаканных слез. Юная леди поднимает руку, коснувшись кончиками пальцев его руки, которая была на ее щеке. Ей всегда было важно тактильно ощущать проявление любых чувств и как же тяжело было в такие моменты соблюдать этот неловкий этикет, когда невозможно было даже ободряюще сжать чужую ладонь. Хорошо, что здесь не было посторонних, а дети Ивена могли быть откровенными друг с другом.
- Ты же знаешь, что я так не смогу, - попыталась слабо улыбнуться девушка, которую все же поражала духовная сила брата. Да, наверное, это все можно было объяснить тем, что он мужчина, но он тоже горевал, она могла в этом не сомневаться, ведь Гастон был ему другом. И вот, он стоит здесь, пытаясь хоть немного сделать  ей легче своим присутствием и словами.

Кажется, не зря у Амьенов в первую очередь ценились родственные связи, иначе как объяснить единение мыслей настолько, что даже дядюшка решил выйти из зала, полного гостей и притворства. Все же, как бы кто не отрицал, они все были одной крови, все они были похожи.
- Это общая печаль, дядюшка, - она скорбела, как и все. Очевидно, что с братом она общалась больше Теодора, но, все же, эта фраза, пусть и сказанная как-то по-особенному успокаивающе, возымела над воспаленным разумом не тот эффект, ради которого была сказана. Эмоции когда-нибудь ее погубят.
- Право слово, как Вы могли нам помешать? Я всего лишь выбралась вдохнуть немного воздуха, от этих свечей мне чуть не стало дурно. Но Бастиан подумал, что я слишком плохо выгляжу и решил проявить заботу, - она говорила тихо, ее звонкий голос приобрел тонкую хрипотцу от слез, но то, что ее услышат, сомневаться не приходилось.
Слова дяди больно резали по ушам, она вспоминала тот спор его и отца, невольной свидетельницей которого стала. То, что он не любил второго сына Ивена, Теодор никогда не скрывал. А сейчас, когда лорд решил показать всем свою смекалку в решении насущных проблем, не оставалось никаких иллюзий. Холодный тон дядюшки был тому подтверждение. Эмелина до сих пор не определилась, как сама может реагировать на такие новости, в голове ее сейчас были только похороны. Но не хватало еще неприязни в ее присутствии. Она этого не перенесет, не сейчас.

Мысли рассеянно скакали, пытаясь сложиться в адекватное решение. Ей хотелось их отвлечь, а заодно и самой переключиться, хоть на мгновение.
- Что же мы стоим в коридоре? Давайте пройдем в гостиную, в ногах правды нет, - как хозяйка, Эмелина указала рукой в сторону поворота до гостиной, одна из которых была не так уж далеко от зала, где сейчас находились все люди. И, не слушая возможные возражения, направилась туда, чувствуя, что забота о гостях, пусть и родных, добавила ей немного сил.
Слуги тут же развели камин сильнее, один из самых северных доменов не мог похвастаться теплой весной. Девушка не спешила садиться или заводить разговор, предпочитая дождаться пока все остальные участники произвольной беседы найдут себе место.

+4

6

Жизнь накладывает на человека определенный отпечаток, чем бы он не промышлял, чем бы он не занимался. Бастиан не был исключением. И хоть его жизнь не была наполнена действительно тяжелым трудом, этого самого труда, пота и крови на его жизненном пути было достаточно, чтобы нарастить второй слой кожи, как иногда говорили. В какой-то момент он просто понял, что реагирует на беды, ставшие частью его жизни, не так, как он сделал бы это в прошлом. Можно было бы, конечно, уповать на возраст, но Бастиан был уверен, что дело было не в том, что он просто стал старше. Если в Академии его раковина лишь начинала утолщаться, то во время корабельной службы она превратилась в самый настоящий панцирь, от которого отлетали пусть не пули, но колкие слова - уж точно. Когда ходишь под парусами с командой просоленных ребят, у каждого из которых за пазухой с десяток шуточек в твой адрес, учишься спокойнее относится к чужим словам, какими бы они ни были, учишься не поддаваться на провокации, учишься спокойствию у моря. Какие бы слова не были брошены в его сторону - их всегда унесет ветер.
Дядя, объявившийся в коридоре так быстро, наверное, как он только мог, Бастиана своим появлением не удивил. Он уже давно заметил, что тот старался всегда держать его в поле зрения, старался не сводить с него глаз, а если его не было рядом - замечал где-нибудь неподалеку кого-то из его слуг. Иногда создавалось впечатление, что дядя видит в нем вора, прячущегося под маской гостя, который вот-вот решит разграбить семейную казну, за которым необходим глаз да глаз, настолько его неприкрытые неприязнь и подозрения, читающиеся в глазах, доходили до смешного. Так, что порой пытаясь казаться лучше, дядя сам не замечал, как выставлял себя в дурном свете. Вот как сейчас. Видел Единый, Бастиану было жаль его, как впрочем, было бы жаль и любого другого человека, настолько сильно себя изводящего без какой-либо устали. Можно подумать Бастиан каждую минуту своей жизни притворяет в жизнь план о том, чтобы стать лордом Серебряного Края. А о том, что дядюшка опасается именно этого сомнений у молодого мужчины не было - Теодор Амьен не делал ничего для того, чтобы скрыть это.
И видел Единый, чтобы не закатить глаза на слова дяди, который не нашел лучшего момента для того чтобы обозначить к нему свое отношение, Бастиану потребовалось немало сил.
- Думаю, и без меня сейчас в замке полно людей способных на это, дядя, - улыбнувшись родственнику, отозвался он, не удосуживаясь повернуться к тому больше чем на половину плеча, и давая понять, что этот разговор не найдет своего продолжения. Мужчине не хотелось спорить с Теодором, тем более раздувать пустую бабскую склоку. В какой-нибудь другой раз Бастиан, возможно, и подыграл бы в этом, коль дядюшке так требовалось потопать ногами, но не в такой день и точно не в присутствии сестры.
Хватит и того, что дядя, в своей очередной попытке уколоть его, похоже сам не понял, что оскорбил не его, Бастиана, а Эмелину. Сестра же это прекрасно поняла. Момент, когда в ее глазах блеснул недобрый огонек Бастиан отметил сразу же.
- Полно, сестра, - заглянув сестра в глаза, он улыбнулся ей, давая понять, что все в порядке. - Твой дядя опечален, его забота о тебе вполне понятна. Не суди его строго.
На последних словах он обратил взор на дядю, всем своим видом призывая того отложить все придуманные им колкие слова на какой-нибудь другой день.
- Если это означает хотя бы ненадолго покинуть общий зал, я только за, - пропустив сестру вперед, он сделал жест рукой, призывающий дядю следовать за ней. Конечно, Теодор был таков, что мог как пройти вперед считая, что имеет полное право идти первым, так и остаться позади, не желая давать Бастиану быть за его спиной. Этот человек в любой ситуации мог бы найти повод как перенервничать, так и извлечь выгоду, какой бы мизерной, незаметной и бессмысленной она ни была...
Малая гостиная встретила их уютом потрескивающего камина и небольшого пространства, где каждому предмету было свое место. Даже большой зал, где сейчас находились все гости, казался более тесным, чем эта комната, обставленная книжными шкафами, диванчиками и креслами. Слабый свет от еще не зашедшего за горизонт солнца, создавал необычное освещение, как если бы за окнами находился еще один камин, но куда большего размера. Однако своему присутствию здесь вместе с сестрой Бастиан был бы рад куда больше, не будь тут еще и дяди. В его присутствии вряд ли можно было говорить так же свободно, не рискуя при этом выслушивать его крайне ценные замечания. Мужчина надеялся, что сестра осознавала это, когда предложила им всем перебраться сюда, а не сделала это машинально, следуя порыву и хорошему воспитанию. С этими мыслями он и развалился на одном из двух кресел, стоящих у камина, положив затылок на край спинки и позволив себе расслабленно выдохнуть. И плевать, что даже в этом действии дядя может узреть что-то, что достойно порицания.

Отредактировано Bastian Rosh (2018-08-07 15:21:07)

+2

7

Теодор на мгновение представил себе, какого бы было, если б он родился первым. В последнее время такие мысли проскальзывали все реже, да что уж говорить - почти и не появлялись в его занятой делами королевства голове. Но тот факт, что сейчас он так далек от получения титула, как не был еще никогда, заставляла его кровь вскипать.
В темно-синих глазах мелькнул нездоровый блеск, когда наследничек отвернулся от Амьена, как от надоедливой блохи. Теодор не удержался и едва заметно фыркнул. Пусть и герой войны, но будь добр проявить уважение, если еще молод. Только Единый знает, сколько таких было - что обламывали свою гордость о правила и привычки высшего света. Происходи этот разговор во дворце, в окружении знати и достопочтенных господ, мальчишка бы понял, насколько бастард стоит ниже младшего брата Великого Лорда!
Но здесь, в темноте зала, Теодор лишь ухмыльнулся. Пусть думает, что победил, пусть видит в нем лишь надоедливую муху. А он посмотрит, приглядится, прислушается. Не так уж и сложно играть роль чудаковатого, надоедливого и везде суюущего свой нос родственника.
За Эмелину Тео волновался все сильнее. Траур сильно ударил по племяннице, это было видно невооруженным взглядом. Конечно же, Ивену было не до этого. Главными заботами брата была все еще не беременная жена и дельце с Бастианом. Тео помнил, какого это - быть в тени более важных дел и понимал, что сейчас мало кто может оказать поддержку Эмелине. И никогда бы себе не признался, что Бастиан (на самом деле) справился бы с этим лучше всего.
- Я прошу прощения, - Теодор склонил голову перед племянницей. Впервые за последние несколько месяцев его голова была пуста, и перед горем Эмелины он был абсолютно беззащитен. - Я не хотел бы причинять вам боль, - он несколько замялся и перевел взгляд на Бастиана. Мальчик был горд, и не без причины. Если дать слабину, он сядет на шею. Если перегнуть палку, то превратится в еще одного Ивена. - Вам обоим.
Конфликт, возникший из-за его собственной гордости, был потушен о стойкость характера Бастиана и беспокойство за Эмелину. Внутри своей головы Тео лишь усмехался, прогоняя от глаз вожделенные картинки, отображающие его желания. Вот бастард сидит в маленькой каменной клетке, скованный стальными цепями по рукам и ногам. Там, в этих мечтах, мальчик бы даже не мог двигать головой. И уж точно бы не смог так чопорно отодвинуть дядю на задний план и выставить его эгоцентричным дураком перед Эмелиной. От желания увидеть данную картину реальной Теодор даже крепко сжал ладонь в кулак, с силой пронзая собственную плоть короткими ногтями. Боль освежила голову, из глаз тайного советника пропал разгорающийся огонек жестокости. Тот самый, которого боялись все стражники и пленники Тайной канцелярии.

Эмелина выразила желание переждать траур в гостиной, сдали от людских глах и недомолвок. Теодор вдруг ощутил вселенскую усталость, вспомнил все время путешествия от столицы до Серебряного края. Вспомнил, как молодой и упрямый жеребец, которого он недавно выиграл в карты, чуть не свалился в канаву прямо под ним. Как болело от долгой езды отвыкшее от таких далеких поездок тело. Как жена выражала свое недовольство по поводу занятости Теодора и его нежелания прокисать в темной и тряской карете вместе с ней. Как сын долгим взглядом, полным надежд, глядел на него, словно пытаясь выяснить, как тверд в своих целях его старик. Вишенкой на торте стала почти что ссора с Фредериком - во дворце завалы, регенту везде казались заговоры, а тайный советник вдруг срывается и уезжает на малую Родину.
Думать о проблемах не хотелось. На секунду Теодор даже пожалел, что оставил бокал с вином в зале траура, но после даже подумал, что сейчас ему нужна трезвая голова. Вдруг кто-то решит доверить ему свои тайны.
Пропустив племянника вперед с вежливой улыбкой, Амьен медленно двинулся за племянниками. Внутреннее напряжение спало, оставив после себя желание просто побыть в тишине, и мужчина даже позволил себе немного помечтать. За мыслями, не представляющими ценность, прошел весь путь, и Тео даже удивился, когда они пришли в малую гостиную. Красоты комнаты его абсолютно не волновали, тем более, что в последнее время краски вдруг стали понемногу выцветать, оставляя ощущение тусклости. Надо бы к лекарю сходить.

Теодор не любил сидеть. Так часто делал отец, когда ему в голову приходила идея отчитать сыновей за несуществующий проступок. И маленький Тео чувствовал себя настолько уязвимым, что никогда больше не засиживался в объятиях мягкой мебели дольше, чем того требовали приличия или ситуация. Даже сына он всегда отчитывал стоя, не считая нужным разваливаться и вальяжно попивать вино. Поэтому, не обратив ни малейшего внимания на поступки племянника и вновь беспокойно оглядев застывшую посередине комнаты Эмелину, Амьен двинулся к камину и замер там, позволяя отблескам костра за решеткой кидать на его лицо танцующие тени. Мимолетный кивок слуге, и тот рьяно двинулся в главный зал, за бутылкой вина и несколькими бокалами.
Тишина затягивалась, но Теодора это не смущало. Ему даже нравилось, когда вокруг нет жужжащих голосов. Минута спокойствия, которая ценилась в его жизни больше, чем хороший жеребец или ценные сведения о передвижениях врага. Наконец вернулся слуга, который довольно расторопно разлил вино по бокалам и преподнес один Теодору. Мужчина принял его и медленно отхлебнул кисло-сладкую жидкость, ощущая, как алкоголь движется по пищеводу вниз, разливая тепло по всему организму.

+2

8

Если бы она могла, она бы одним движением руки примирила всех своих родных, позволив им жить друг с другом в мире и покое. Да что уж там, о себе она тоже могла бы так сказать. Ее мысли о том, что отец иногда поступает неправильно, хотя бы в том, что не успел он снять траурные одежды по матушке, так сразу привел в дом молодую жену. Иногда ей действительно казалось, что он сошел с ума и оттого она стыдилась своих мыслей еще больше, боясь их не меньше, чем иногда боялась решений отца.
Естественно, что Теодор и Бастиан не ладили, было сложно изменить. Но, по крайней мере, они могли хотя бы в ее присутствии вести себя не как воинствующие мальчишки, которые не поделили одну палку?
Да, решение отца было действительно странным, в принципе, понять дядино негодование было не сложно. Она и сама с удивлением ловила себя на мыслях о том, что на месте брата Ивена тоже бы не оценила его щедрого жеста. Но, может быть, им самим было виднее, почему именно такое решение настигло Великого лорда? Может, то, что не выносят дальше кабинета, что обсуждается среди мужчин и не дано знать женщинам, а уж тем более столь юным и неопытным в делах рода.
Она чувствовала волнение за себя, но не могла ничего сделать со своими эмоциями, горе уже настолько пропитало все ее существо насквозь, что она чувствовала лишь какое-то душевное онемение, которое не могло найти выход из тела, дать свободу ей и заставить хоть что-то другое почувствовать.

Идея пройти в гостиную все же была хороша. Как только Бастиан сел в кресло, а дядя почему-то остался стоять, позволив себе пройти только к камину, Эмелина вздохнула.
Тишина совершенно не напрягала ее, давая отдых от того, что происходило полчаса назад. Все эти лживые разговоры и сочувствующие взгляды, ненастоящие слезы, пересыхающие в тот же миг, когда появился на горизонте более привлекательный собеседник.
Здесь же, с дядей и братом, она чувствовала долгожданный покой, почему-то даже их недовольство друг другом не сильно сейчас раздражало леди. Она медленно направилась к камину, понимая, что от пережитого не в состоянии долго стоять. Аккуратно присела на краешек кресла, оправив складки платья. Мгновения тишины были вязкими и спокойными, тянулись в гостиной, пока слуга не принес вина, немного сыра и фруктов, хотя и просили лишь о вине. Впрочем, подобной предусмотрительности они научились у почившей леди, все же, к вину полагается что-то, чтобы это все не выглядело пустым. И это было правильным.
Эмелина приняла из рук слуги бокал, в котором плескалась бардовая жидкость. Но пить она не спешила, почему-то лишь грея в руках вино, но даже не пригубив его ни разу.
- Надеюсь, отец не воспримет наше отсутствие как общее бегство, - она слабо улыбнулась, пытаясь завязать разговор. И смотрела то на брата, то на дядю, надеясь увидеть в их лицах что-то кроме тени от полумрака гостиной.
Почему-то она не хотела, чтобы молчание снова повисло здесь, считая это тяжелым и неприятным последствием того, что компнаия у нее подобралась не то, чтобы дружная друг для друга. Исправить это было сложно, но и звонкой тишине повиснуть между ними позволить было нельзя, как бы ей самой не хотелось утонуть в ней с головой.
- Хотя, наверное, он слишком занят для этого, - ответила она сама себе, наконец глотнув вина и чувствуя терпкий привкус, оставшийся на языке. - Это так тяжело, хоронить Гастона второй раз. И принимать все эти соболезнования - тоже. Я, наверное, слишком слаба для этого. У нашего Великого лорда всегда можно поучиться, - слова сами по себе срывались с губ, лились тихим потоком, сгорая в пламени камина. Она не хотела выговориться, она лишь говорила о том, что сейчас у нее было на душе. И с каждой секундой тишина все сильнее давила на плечи, превращаясь из спокойной в тяготящую и прижимающую к земле.

+1

9

Сестра очень старалась. Так старалась, что сердце Бастиана сжималось, глядя на эти старания. Эмелина была юна, натура ее была романтична, и ей было сложнее принять любые разлады в семье. Жажда гармонии и спокойствия, особенно в такие нелегкие времена, делала свое дело. С другой стороны, в этих двух вещах нуждается каждый семейный человек, вне зависимости от своего положения в семье и возраста. И хоть Бастиан мог бы начать разговор с дядей и даже поддерживать его, он давно перестал это делать, когда понял, что все его попытки разбиваются о ледяную стену отчужденности и недоверия. Даже когда дядя пытался казаться вежливым в чьем-либо присутствии, не почувствовать этот холод было невозможно. Тем удивительнее было то, что едва они оказались в гостиной, дядя прошел к камину, сократив расстояние между собой и Бастианом, развалившимся в кресле, хотя обычно старался держаться подальше.
Как будто даже тут старается не выпускать из виду, подумал бастард.
Благодарно кивнув слуге, чьими силами на столике перед камином показался поднос с вином и закуской, он взял один и бокалов и отпил вина.
- Думаю, отец сейчас тоже был бы не прочь сбежать из главного зала и присоединиться к нам, - с улыбкой заметил Бастиан, смакуя вино.
Оно было ничуть не хуже того, что подавалось в главном зале гостям, разве что оставляло приятное сливовое послевкусие. В последний раз Бастиан пил сливовое вино лишь на Фрисландских островах, поэтому сейчас был приятно удивлен, и позволил себе еще один глоток.
- Если бы Гастон был здесь, думаю, даже он не выдержал бы второго такого приема, - усмехнулся он при этом, однако опущенный взгляд и уголки губ могли говорить, что несмотря на подобную шутку, сам он не особо был весел. - Война сильно изменила его. Мне все было интересно узнать, как он будет держаться при дворе без своей привычной напыщенности, когда вернется - он ее изрядно подрастерял, настолько, что даже сам научился над этим шутить. - Последовала небольшая пауза. - Жаль, что так и не довелось узнать.
Задумчиво пожевав нижнюю губу, Бастиан снова отпил вина и подался вперед, уперевшись локтями в колени, продолжая держать бокал в ладонях.
Хоть Гастон погиб год назад, после чего его тело отбыло сюда, в Ажентер и были даже проведены скромные похороны, официальные проводы состоялись лишь сейчас, почти что на годовщину его смерти. Уже похоронивший и отпустивший брата Бастиан, чувствовал себя так, будто какие-то злые силы заставляют его вновь проживать непростые чувства, возвращаясь мыслями ко дню, который и без того все еще порой является ему в тревожных снах, о котором он и так силился не думать слишком много. Забавно, что имя этим злым силам - правила дворянской жизни. Той жизни, от которой Бастиан всегда был далек, и не особо-то страдал из-за этого. Удивительно как такие вещи могут стать причиной головной боли, хотя ты даже не имеешь к ним прямого отношения! Хотя в последнее время у мужчины были причины начинать в этом сомневаться...

Отредактировано Bastian Rosh (2018-08-24 03:05:35)

0

10

Теодор ненавидел похороны. Не из-за прощания с усопшим и даже не из-за необходимости возвращаться в отчий дом. Больше всего Амьен терпеть не мог толпу прихлебателей, которые большую часть своей жизни проводили в праздности и лени. Почти все они постоянно присутствовали со своими семьями во владениях Великого лорда, пытаясь засунуть свои не в меру длинные носы в чужие дела и личную жизнь. Возможно именно поэтому он в молодости уехал в путешествие на несколько лет.
Стоя сейчас в этой тихой гостиной, чувствуя, как языки огня умерено греют кожу на его лице, Теодор наконец отпустил себя и позволил не пронзать пространство сканирующими взглядами. Во дворце ему везде казались враги: у кого-то был зуб на него, у кого-то - на корону. Приходится постоянно быть настороже, и только любимые занятия отвлекают мужчину от безумия, которое постепенно подкрадывалось к его голове.
Слуги были, как всегда, довольно быстры в исполнении приказов. Какая-то часть Теодора была очень этим довольна. Ему нравилось понимать, что есть волки, а есть овцы. Такова уж природа, и с этим ничего не поделаешь. Слава Единому, он принадлежал к первой категории.

С первым звуком голоса Эмелины Теодор вынырнул из собственных мыслей. Чуть вздрогнув от неожиданности, мужчина все же не показал своего мимолетного испуга и, повернувшись лицом к родственникам, оперся локтем на камин. Он не стал выражать своих мыслей по поводу Ивена: во-первых, это было бы неприятно в первую очередь Эмелине, а во-вторых, не вписывается в образ добродушного дядюшки, коим он себя ставит во время приезда домой. Скользнув взглядом по Бастиану, Амьен уловил в нем подозрение к собственной персоне, и неожиданно понял для себя, что доволен этим. Если Ивен настолько сумасброден, что поставит мальчишку во главе угла, парню хватит сил и возможностей, а главное ума, чтобы понять, кто ему полезен, а кто - нет. И тут уж Тео постарается, чтобы Рошу объяснили, как важен для подмоги человек с его положением.
- Думаю, половине того народа, который сейчас находится в общем зале, хочется уйти и насладиться тишиной, - никого особенно не упоминая, отозвался Теодор. Голос его заполнил мгновение пустоты, возникшее в разговоре детей, но прозвучал достаточно тихо и проникновенно, чтобы вызвать у молоденькой служанки дрожь страха, пробежавшую по ее рукам. Ему стоило большого труда не усмехнуться.

Воспоминания о Гастоне не вызвали у него неприязнь, хотя обычно он лишь морщился, когда кто-то упоминал этого мальчишку. Копия своего отца, парень никогда не думал, что его жизнь закончится на поле боя, в войне, которая не стала достоянием для народа всей страны. Теодор все еще думал, что Фредерик поступил глупо, согласившись на мирные переговоры, но кто же станет его слушать! "Твое дело - узнавать про заговоры против меня, а не лезть в политику! Право слово, Тео, ты совсем ничего в ней не понимаешь, так что иди и занимайся своими пытками!". Эти слова друга больно задели младшего Амьена, хоть он и не подал тогда виду. Лишь поклонился и ушел восвояси, в темницу, где особо непутевому пленнику досталось еще и за короля.
- Я согласен с тобой, Бастиан, - чуть громче произнес он в ответ на тираду Роша. - Гастон был сыном своего отца, а Ивен всегда знал, что главная честь рода Амьенов - это воинская честь. Нет ничего лучше для нашей семьи, чем показать себя в бою, и вы с этим справились, - пусть эта речь была немного не в тему, да и текст ее оставлял желать лучшего и был больше похож на напыщенную браваду, она была высказана спокойно. Было ясно, что все эти слова говорятся с некоей затаённой благодарностью - Теодор все еще чувствовал себя виноватым в собственной несостоятельности. Даже если его и не отпустили на войну королевским указом. Вина за то, что сидел в четырех стенах, все еще грызла Теодора, но он, естественно, никому об этом не рассказывал, и уж тем более не выставлял ее напоказ.
- К сожалению, война отбирает лучших из нас, - говорит он немного погодя и невысоко поднимает бокал. - Давайте почтим память павших!
Резким движением руки Теодор заливает остатки вина в непослушное горло и ставит бокал на стол. Ноги устали стоять, и поэтому Теодор наконец садится в свободное кресло и с радостью опирается на его спинку.

+1


Вы здесь » DREAMS OF CROWN » The spoils of War » when the light has gone


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC